Новости
Дорога, граница
Рекламодателям
Конкурсы и акции
Календарь событий
Финляндия в Петербурге
Размещение / Бронирование
О нас
Туры
Недвижимость
О Финляндии
Вопрос-Ответ
Покупки, скидки
Читальный зал
Города
Партнеры
Архив журнала
Подписка на журнал

Архив журнала

Архив конкурсов

Перед концом света

Тема: История  

Журнал No: 1 (113)


Великая Отечественная война и блокада Ленинграда – события для нас по-прежнему очень трагичные и памятные. Таковыми они являются и для нашего соседа – Финляндии. Для современной Финляндии, сражавшейся в войну на стороне противника, стало важно определить свое место в тех трагических событиях.

Как известно, в сентябре 1941 года финская армия остановилась на подступах к Ленинграду, образовав северную часть блокадного кольца. Однако настойчивые предложения Германии начать захват города так и не были исполнены финским военным командованием. Как Финляндия встала на сторону Германии и можно ли называть Маннергейма ангелом-хранителем Ленинграда? Получить ответы на эти вопросы по-прежнему не так-то просто.


Тайные игры «Великих держав»

«Мы негодовали и возмущались действиями русских, но это только детская игра по сравнению с Адольфусом, начальником его Чека Гиммлером (Прим. - Рейхсфюрером СС Генрихом Гиммлером) и его любимыми помощниками. Мы стоим перед концом света», – писал Карл Густав Маннергейм своей сестре Еве после того, как немецкие войска оккупировали Чехословакию в марте 1939 года. Через два года Финляндия вступила в войну против Советского Союза. И хотя, по официальным заявлениям финской стороны, эта война велась не совместно, а только параллельно с Германией, Финляндия фактически являлась союзницей стран Оси.

Почему, «стоя перед концом света», она выбрала в союзники Третий рейх? После Зимней войны страна прилагала все усилия, чтобы придерживаться политики нейтралитета, поскольку Германия еще благоволила Советскому Союзу, а западные страны не могли в силу своей удаленности реально поддержать Финляндию. В то же время Швеция была способна оказать существенную гуманитарную, экономическую и дипломатическую поддержку, но медлила. А события развивались быстро. Весной 1940 года немецкие войска вторглись в Норвегию и оккупировали ее. А летом Советский Союз присоединил к себе Прибалтийские страны. Финские коммунисты немедленно отреагировали на это угрозами уготовить Финляндии аналогичную судьбу.

Опасения руководства страны были небезосновательны, ведь согласно секретному протоколу пакта Молотова – Риббентропа Финляндия попадала в сферу интересов СССР. В стране ощущался явный внутренний кризис. На этом непростом для Финляндии этапе Германия внезапно сменила политику и предложила финнам внешнеполитическую поддержку в обмен на соглашение о транзите немецких войск через территорию их страны. Никаких официальных заявлений о дипломатической поддержке не было, но ситуация менялась, и этого не могли не почувствовать ближайшие соседи.

Осенью 1940 года Швеция все-таки выступила с инициативой заключения совместно с Финляндией унии о нейтралитете. Сторонником унии, в частности, выступал Густав Маннергейм. Официальные контакты между странами наладились, но к декабрю переговоры зашли в тупик. Германия и Советский Союз целенаправленно противодействовали этой унии – выгоднее было иметь дело с двумя маленькими, не объединенными никакими соглашениями странами.

Позже Маннергейм напишет в своих мемуарах: «Иными словами, нас прижали к стене: выбирайте одну из альтернатив – Германия или Советский Союз. Я вспомнил слова, произнесенные Сталиным осенью 1939 года в беседе с нашей делегацией: «Хорошо понимаю, что вы хотите остаться нейтральными, но уверяю вас, что это невозможно. Великие державы просто не позволят».

Aгрессия! …Но с чьей стороны?

В настоящее время утверждения о том, что Финляндия не имела сведений о планах Германии до ее нападения на Советский Союз 22 июня 1941 года, признаются историками ошибочными. Имеющиеся документы свидетельствуют о тесном военном сотрудничестве двух стран. Размещение немецких войск и авиации на финской территории стало прямой угрозой для Советского Союза.

Первые четыре дня Великой Отечественной войны ситуация у северных и северо-западных рубежей страны была довольно неопределенной – здесь сконцентрировались немецкие и финские войска, не предпринимавшие однако никаких боевых действий. Все прояснилось к 23 июня. Тогда немецкие бомбардировщики, вылетевшие из Восточной Пруссии и совершившие налет на район Ленинграда-Кронштадта, использовали Финляндию для своего базирования. В тот же день из США и Великобритании поступили сообщения, в которых высказывались надежды на то, что правительство Финляндии сможет остаться вне войны.

Кроме того, из Вашингтона стали прямо выяснять: пытаются ли немецкие войска проникнуть в Россию из Финляндии? К этому времени на шести финских аэродромах уже базировались немецкие самолеты, а финские подводные лодки совместно с ВМС Германии осуществляли минирование территориальных вод Советского Союза в Финском заливе. Оценив угрозу бомбардировки Ленинграда с территории Финляндии как крайне высокую, Советский Союз приступил к осуществлению плана принятия мер на случай войны с Германией и ее союзниками.

План заключался в совершении «упреждающего удара». Советская авиация нанесла удар на рассвете 25 июня по 18 аэродромам в Финляндии и Норвегии. Как заявил Советский Союз, удар был направлен лишь по германским ВВС. В результате операции почти не пострадала финская авиация. Ее потери составили всего три самолета. 25 июня в Хельсинки официально истолковали смысл произошедшего как «советскую агрессию». Правительством было объявлено, что финны вступают в войну не в качестве союзника Гитлера, а лишь как «братья по оружию» – во имя собственных национальных интересов.

Клятва меча

О национальных интересах Финляндии в этой войне историк Охто Маннинен писал так: «В нашей стране участие в войне объясняется тем, что, напав в 1939 году на Финляндию, Сталин заставил отдать Советскому Союзу Карельский перешеек и другие территории. У нас возник страх утраты независимости, и Германии было легко привлечь Финляндию на свою сторону». Официальная финская пропаганда объявила начавшуюся войну «летней» и сразу наметила ее основные цели: «довести сражения зимней войны до конца, вернуть своей стране границы и установить мир». Но лето закончилось, а намеченные цели были все так же далеки.

В общей сложности Финляндия находилась в состоянии войны с Советским Союзом три года и три месяца. А потому войне было придумано новое название, в будущем прочно закрепившееся в финской историографии, – «война-продолжение». Зимняя война имела оборонительный характер. Подчеркивалось, что Финляндия продолжает оборонительную кампанию, направленную против Советского Союза. Однако первоначальные оборонительные планы Финляндии постепенно приобретали наступательный характер.

С конца июня по конец сентября 1941 года финская армия заняла почти все территории, отошедшие к СССР по итогам советско-финской войны 1939 – 1940 годов. И это соответствовало намеченным ранее целям. Но споры современных историков порождает тот факт, что в начале сентября финские войска перешли старую границу и начали оккупацию восточной Карелии. Велась уже не оборонительная война. Финляндия оказалась в непростом положении – еще более осложнялись ее внешнеполитические отношения с западными странами, особенно с США и Великобританией, которые поддерживали Финляндию раньше, в Зимней войне.

Американские сторонники Финляндии выразили надежду, что финские войска приостановят свое наступление вглубь СССР. Вместо этого 11 ноября финляндским посольством в ряд зарубежных стран было направлено официальное разъяснение действий армии. В нем говорилось, что Финляндия «стремится обезвредить и занять наступательные позиции противника, в том числе лежащие за пределами границы 1939 года. Было бы настоятельно необходимо для Финляндии и в интересах действенности ее обороны предпринять такие меры уже в 1939 году».

В ответ на это заявление в конце ноября Черчилль вновь предложил Маннергейму выйти из войны, но последний ответил твердым отказом. 6 декабря Великобритания объявила Финляндии войну. Теперь говорить о сепаратном ведении войны с Советским Союзом стало уже невозможно. Вообще о планах Финляндии по вторжению в восточную Карелию говорилось и раньше.

После перехода страны в наступление против СССР 10 июля 1941 года Густав Маннергейм в своем приказе № 3 заявлял, что «не вложит меч в ножны до тех пор, пока Финляндия и Восточная Карелия не станут свободными». За два десятилетия до этого Маннергейм уже выступал с похожим заявлением. Оно было сделано 23 февраля 1918 года. Тогда Маннергейм обещал, что «не вложит свой меч в ножны, прежде чем законный порядок не воцарится в стране, прежде чем все укрепления не окажутся в наших руках, прежде чем последний вояка и хулиган Ленина не будет изгнан как из Финляндии, так и из Восточной Карелии».

Два этих заявления, названные позже «Клятвой меча» (Miekantuppipäiväkäsky), являются одними из немногих документов, по которым вообще можно судить о заранее готовящихся операциях по захвату советских территорий в Восточной Карелии. Выяснению же реальных планов и целей этой войны в значительной мере препятствует то, что маршал Маннергейм сохранял большую осторожность. Как и политическое руководство страны, он избегал подписывать любые письменные соглашения с Германией и некоторые приказы для армии. Например, приказ, запрещающий финским самолетам летать над Ленинградом, был отдан Маннергеймом лишь устно.

Ленинград должен быть уничтожен!

Получившая кодовое название «Нордлихт» (нем. «северное сияние»), операция по захвату Ленинграда разрабатывалась с учетом действий финской армии. По замыслу Гитлера события на северном фланге должны были развиваться комплексно и стать прологом «Ланхсфанга» — операции по захвату Мурманска и Кандалакши. План операции «Нордлихт» так описывается в книге «Блокада Ленинграда и Финляндия» доктора исторических наук Николая Ивановича Барышникова: «Предусматривалось на первом этапе начать наступление из района Мги через Неву, изолировать Ленинград с востока, перерезав пути, связывающие его с Ладожским озером, и соединиться с финскими войсками, которые стояли на Карельском перешейке.

На втором этапе – осуществить захват города и полностью его уничтожить. Финляндии же предлагалось «выразить свои чувства» артиллерийским огнем». И хотя действия финской армии учитывались в разработке этой операции, по словам самого Маннергейма, «помимо экономической стороны, которую правительство вынуждено было учитывать, определяя свою позицию по отношению к предложениям немцев, не существовало никакой зависимости, базирующейся на каких-либо договорах или достигнутых совместных решениях, и, прежде всего, в военном отношении».

А потому финские войска подчинялись в первую очередь маршалу Маннергейму. Ему-то теперь и приписывают роль ангела-хранителя Ленинграда. Первоначально предполагалось, что захват Ленинграда будет быстрым и решительным. Однако, выйдя в район старой советско-финской границы, финские войска остановились на рубеже Карельского укрепрайона. 9 сентября 1941 года Маннергейм отдал приказ о переходе к обороне – наступления на Ленинград по плану «Нордлихт» так и не последовало. Конечно, говоря об остановке финских войск, нельзя иметь в виду лишь распространенный в современной публицистике романтический взгляд на ситуацию – будто бы Маннергейм всеми силами стремился сохранить город своей счастливой молодости.

Следует учитывать комплекс обстоятельств, вынудивших финское политическое и военное руководство принять решение о приостановке движения войск. Почему остановилось продвижение финской армии на Карельском перешейке осенью 1941 года? На этот непростой вопрос постарался ответить профессор истории в Университетах городов Тампере и Хельсинки Охто Маннинен, выступивший в сентябре этого года с лекцией, организованной Генеральным консульством Финляндии в Санкт-Петербурге.

По словам профессора, «захват Ленинграда не входил даже в неофициальные планы Финляндии». Но профессор добавляет, что «в стране существовали и другие точки зрения и группы, которые выражали свои взгляды относительно хода событий. Но это были отдельные мнения очень небольших групп финнов, они не отражали общую ситуацию».

К отдельным мнениям, например, можно отнести дневниковую запись председателя комиссии парламента по иностранным делам профессора В. Войонмаа от 3 сентября: «…самая большая сегодняшняя сенсация – ожидание предстоящего падения Петербурга… Петербург будет стерт с лица земли. Об этом мне всерьез говорил, в частности, Таннер, а Хаккила (председатель парламента) пребывал даже в восторге от такой перспективы…».

Маннергейм: палач или спаситель?

Сам Маннергейм писал в начале 1950-х годов в своих мемуарах, что он «с самого начала счел необходимым ясно заявить президенту и правительству, что ни в коем случае не будет руководствоваться осуществлением задачи вести наступление против города на Неве». Эта запись была сделана спустя несколько лет после описываемых событий. И в ней, возможно, не были приведены все мысли маршала, касающиеся захвата Ленинграда.

Так, в дневниковой записи, принадлежащей генералу В. Э. Туомпо, одному из ближайших помощников Маннергейма в ставке, упоминаются размышления Маннергейма. 27 августа 1941 года Туомпо записал: «Главнокомандующий беседовал сегодня со мною о том, не следует ли нам остановиться на перешейке у старой границы. Ленинград мы все же не сможем удерживать в мирное время. Если тем не менее границу отодвинем к Неве, Ленинград окажется прямо перед нами…».

Идея об устройстве границы по Неве несла сама в себе проблему – тогда Ленинград действительно не мог бы существовать на своем прежнем месте. Профессор Охто Маннинен при этом отмечает, что «маршал Маннергейм поддержал с военной точки зрения соображения о границе». Видимо, Ленинград спасло то, что не только «военная точка зрения» была решающей для Маннергейма.

Профессор Маннинен считает, что решающими стали военно-политические причины. Действительно, Германия, которая так активно просила поддержки Финляндии в наступательных действиях на Ленинград, сама запаздывала. Силы немецких армий группы «Север» были значительно ослаблены в боях на подступах к Ленинграду. Немецкая армия оказалась неспособна штурмовать город уже после первых попыток совершить прорыв к его окраинам: она остановились на рубеже Пулково – Лигово. Не было успешным и продвижение немецких войск к реке Свири, где они должны были соединиться с финской армией.

У финнов тоже не все было гладко. Карельский укрепленный район, перед которым остановились финские войска, проходил по линии старой границы. Его протяженность по фронту достигала 80 километров – от Сестрорецка до Ладожского озера. На территории района находилось около двухсот построенных долговременных оборонительных сооружения при двух развернутых пулеметно-артиллерийских батальонах и шести планируемых к развертыванию.

Анализируя все то, что произошло в течение сентября, советский командующий 23-й армией генерал А. И. Черепанов позже писал: «Силы противника во время ожесточенных месячных боев были основательно подорваны, да и укрепленный район, к которому он вышел и о существовании которого, конечно же, знал, тоже внушал ему известные – и немалые – опасения».

Финские солдаты, которые, как и сам финский народ, вначале одобряли захват утерянных в ходе несправедливой Зимней войны территорий, уже не поддерживали наступлений за пределы старой границы. Появились и участились случаи дезертирства – солдаты уходили в так называемую лесную гвардию. К сложностям на военном фронте добавлялось сильно возросшее недовольство запада. Финское руководство маневрировало между Германией и ее противниками – США и Великобританией, всеми силами стремясь не испортить окончательно дальнейших отношений с двумя влиятельными государствами. Все решения, которые принимались в ходе войны, оценивались с точки зрения эффекта, который они дадут в будущем, после того как война будет окончена.

Весной 1942 года президент Ристо Рюти заявлял, что не желает принимать участия в уничтожении Ленинграда и «не хочет, чтобы Финляндия осталась в истории как участник этого события». В этих условиях Маннергейм по согласованию с политическим руководством страны занял позицию выжидания.

К концу 1941 года линия фронта стабилизировалась и активных военных действий вблизи Ленинграда уже не проводилось. В феврале 1942 года Маннергейм прямо заявил видному деятелю МИДа Германии К. Шнурре: «Я больше не наступаю».

Охто Маннинен рассказывает, что северная часть Ленинграда была наиболее безопасным местом из-за того, что с севера кольцо держали финны, не совершавшие артобстрелов и авианалетов. В сентябре-октябре 1941 года в северную часть города даже перевозили семьи, оказавшиеся без дома. А в последующие годы блокады север был районом, где проходило обучение вновь создаваемых советских формирований.

Видя нежелание Маннергейма вести активные наступательные операции, в последующие годы войны немецкое руководство совершало несколько попыток сблизить финского командующего с Германией. Фельдмаршалу, например, предлагалось возглавить немецкие войска на территории Финляндии. Но Маннергейм уклонился от этого предложения, понимая, что в таком случае оказался бы непосредственно в подчинении немецкой ставки и должен был выполнять ее оперативные планы без возражений.

А летом 1942 года Маннергейма навестил лично Гитлер. Сделав несколько дорогих подарков, он, однако, так и не добился желаемого изменения планов финского фельдмаршала. После поражения Германии в битве под Сталинградом Финляндия начала поиск путей к заключению мира. Об этом Маннергейм писал: «…мы пришли к единому мнению, что большая война подошла к решающему поворотному моменту и что Финляндии при первой подходящей возможности необходимо попытаться найти способ выхода из войны. Одновременно мы констатировали, что мощь Германии пока еще препятствует осуществить это решение на деле».

Мир

Долгожданный мир удалось заключить 19 сентября 1944 года. Опасения относительно реакции Германии на такую акцию тогда все еще сохранялись, поскольку Лапландия находилась под контролем немецких войск. Согласно мирному договору, финны должны были выдворить немецкую армию со своей территории. Осуществление этих действий послужило началом Лапландской войны между Финляндией и Германией, которая длилась до апреля 1945 года.

За несколько дней до заключения мира с Советским Союзом Маннергейм послал германскому фюреру и главнокомандующему Адольфу Гитлеру письмо, в котором с присущей ему изящностью и достоинством писал: «Вероятно, вскоре наши дороги разойдутся. Но память о немецких братьях по оружию в нашей стране будет жить. …Считаю своим долгом вывести мой народ из войны. По своей воле я никогда не мог бы и не хотел бы повернуть оружие, которое было нам передано в таком обилии, против немцев. Надеюсь, что Вы хотя и не одобрите этого моего послания, но все же попытаетесь, как я и все финны, прийти к окончательному уяснению существовавших до сих пор между нами отношений, всеми способами избегая их ненужного обострения».

Участие Финляндии в войне, которое после ее окончания признавалось руководством страны ошибочным, стало последствием непростой политической игры и привело к множеству жертв. Вопрос о роли и месте Финляндии в войне остается и по сей день открытым. Финские и российские историки работают уже не одно десятилетие над тем, чтобы найти общую точку зрения на трагические для обеих наших стран события. Но, рассуждая о тех или иных мотивах Финляндии, нельзя забывать, что главным для этой маленькой страны, оказавшейся на гребне разрушительной волны, было, прежде всего, сохранение своей независимости.

Позже финский фельдмаршал признавал, что Финляндия «была пешкой в политической игре великих государств, и что ни одно великое государство не побрезговало использовать малую страну в своих интересах». Лучшим, что политическое и военное руководство могло в той ситуации предпринять, было маневрирование. Финляндия вышла из войны, сохранив независимость и дальнейшее существование своего немногочисленного народа, а значит, не проиграла.

Олеся Аксенова

Комментарий эксперта

Протоиерей Вячеслав Харинов, духовник Санкт-Петербургской православной Духовной академии, настоятель храма иконы Божией Матери «Всех скорбящих Радость». Окормляет поисковое движение Ленинградской области.


Интересно, что в анализе отношений наших двух стран всегда существовало и обоюдное уважение, и определенный реализм. Сразу после признания независимости Финляндии советское политическое руководство, понимая, что существующая граница недостаточно удалена для безопасности Ленинграда, впервые предложило пересмотреть существующие договоренности. И приграничная территория, в обмен на которую Советы предлагали вчетверо большую площадь в Восточной Карелии, позже стала причиной многих драматических коллизий. Рассуждая о политике, об истории, о взаимоотношениях государств, мы должны иметь в виду, что государственная политика не терпит никаких сантиментов и иллюзий. Зимняя война 1939-1940 гг. явилась следствием серьезного политического напряжения между Советской Россией и Финляндией: в случае войны под угрозой находилась безопасность Советского Союза и Ленинграда.

Трагедия Карелии заключается в том, что Советскому Союзу в результате войны были отданы не только территории, но и люди, которые на них проживали. С другой стороны, процессы, связанные с Зимней войной, вызвали огромный отток православного населения Карелии в Западную Финляндию, где было невозможно оставаться православным. На признававших себя православными падали подозрения в советском шпионаже. И потому переход в лютеранство часто был насильственным и формальным. Мне, как священнику, больно об этом говорить. И с христианской точки зрения агрессия Советского Союза, помимо множества других трагедий, повлекла за собой и большую церковную драму. Но когда мы говорим о государственных интересах, мы вынуждены признать, что в тех условиях война была неизбежна, и сантименты здесь неуместны. Военные действия 1941-1944 гг. между СССР и Финляндией часто интерпретируются в финской историографии как «война-продолжение», ответ на Зимнюю войну. Но все не так просто и идеалистично.

Существует известное высказывание, приписываемое одному известному финскому политику: «Когда спишь в берлоге с медведем, лучше не ворочаться». Драма Финляндии в те годы заключалась в том, что она оказалась спящей в берлоге не просто с медведем, а с двумя медведями – Германией и Советским Союзом. Она попыталась сыграть в свою игру в расчете, что, наверное, один медведь сильней другого. Это были попытки уцелеть в столкновении двух сильнейших государств. В те годы Финляндия шла в параллельном Германии направлении – она мечтала о создании Великой Финляндии, с присоединением к своей территории Ингерманландии (в соответствии с границей XVI столетия). Однако эта территория никогда не была частью финской государственности, ибо в XVI веке Финляндии как государства вообще не существовало. Но тем не менее мечты и лозунги о Великой Финляндии начали распространяться с момента обретения страной независимости.

В мае 1941 года в процессе переговоров Финляндии и Германии обсуждался «выход к Неве с последующим взятием Ленинграда». Поэтому «война-продолжение» на самом деле явилась ответной агрессией на зимнюю военную кампанию. И она заранее готовилась. Можно много и небезосновательно говорить о таланте и мудрости Маннергейма: он был, прежде всего, очень грамотным политиком. Но наступление финской армии на Ленинград было остановлено в связи с возникшими военными реалиями, а не в результате ностальгических воспоминаний Маннергейма о Петербурге. С военной точки зрения Маннергейм видел, что финские войска, вышедшие к реке Свири, были измотаны и не готовы к наступлению. Идти дальше было невозможно, впереди располагались части советской армии, и была выстроена мощная оборона. Уже чувствовался упадок в настроении финских солдат, не желавших удаляться от границы 1939 года. Среди причин остановки финской армии перед Ленинградом – усталость солдат, невозможность продвигаться дальше из-за жесткого сопротивления, растянутые фронты при опустошенных тылах, а также мощное давление со стороны Америки и Англии.

Надо отметить, что Советский Союз неоднократно предпринимал попытки заключения мира с Финляндией. Уже к осени-зиме 1941 года СССР был готов заключить мирный договор с учетом «корректировки границ». Но тогда Финляндия на это не пошла. Было пять явных периодов в войне между нашими странами, когда мир мог бы быть заключен на гораздо более выгодных для Финляндии условиях. Но только на пятом (условно) этапе этот мир, наконец, был достигнут. И тогда это было уже неизбежно. Едва ли возможны какие-либо иллюзии в отношении советско-финской войны 1941-1944 гг., как и в отношении любой другой войны. Обе стороны действовали брутально и жестоко в отношении мирного населения.

В нашем храмовом музее открыта необычная выставка – собрание вещей, которые остались на финских хуторах, буквально выжженных войной. Эти предметы быта, орудия труда, мастерски и безыскусно сделанные вещи были собраны в карельских лесах, где молча свидетельствовали о трагедии войны. Первыми посетителями этой выставки стали наши друзья – православные финны и карелы во главе с предстоятелем Финляндской Церкви – архиепископом Львом… Эта выставка, растрогавшая наших друзей-финнов, – попытка сказать о недопустимости войны и выражение сочувствия карелам, потерявшим свои дома, деревни, Родину... С другой стороны, нельзя забыть и о том, что на территории Восточной и Южной Карелии, помимо прочих репрессивных мер, финской армией были устроены страшные концентрационные лагеря для русскоязычного и лояльного к русским карельского населения.

Искать в войне благородные мотивы бессмысленно, есть только обоюдная жестокость. Мудрость Маннергейма в этой войне заключалась в том, что он смог вовремя остановиться и увидеть не только настроения союзников Финляндии и СССР, но и усталость, нежелание воевать у простых солдат в окопах. Он был, прежде всего, военным и хорошо понимал, что если не имеешь на фронте успехов, то терпишь неудачи. Безусловно, он хотел успеха. И им могло бы стать падение Ленинграда, но это осуществить не удалось. Благодаря стойкости жителей и защитников Ленинграда кольцо блокады не было сомкнуто намертво...

Благоразумность и какая-то особенная северная мудрость Финляндии – это залог благосостояния страны и того, что она будет успешно развиваться и процветать. Даже в катастрофической ситуации, когда Финляндия стала заложницей двух мощных тоталитарных систем, она сумела с минимальными потерями выйти из войны и сохранить себя. К счастью, эта мудрость была присуща и последующим послевоенным правительствам Финляндии, нельзя не отдать ей должное и сегодня.


18.12.2011

ВКонтакт Facebook Одноклассники Twitter Яндекс Mail.Ru

© STOP in Finland 2000-2012
Любое копирование текстов с портала stopinfin.ru только с указанием прямой ссылки на источник.

ДРУГИЕ СТАТЬИ НА ТЕМУ:

Топ-6 финских мест в Петербурге

Книга, которую стоит прочесть

Турист № 1

По Финляндии с Павликом Лемтыбожем

Лапландская лихорадка

Эта старая - старая финская сказка

В гости к президенту!

Огненный дождь Финляндии

Город круглых улиц

Цветы для Анны

Лучшие эссе на тему "Я житель средневекового Турку".

Из записок древнего новгородца, поселившегося в средневековом Турку…

В гостях у Карла Фацера

Удастся ли поднять сокровища с «Фрау Марии»?

Mikä Suomi oikein on? Или, что такое Финляндия…

Волшебная зима

В поисках утраченного времени

На языке эльфов

Таинство утилизации

Закон Линуса, или подарок великого романтика

Память, потонувшая в мифах

Человек, который видел Йолупукки

Сокровища «Фрау Марии»

Обитель царственных особ

По эту сторону границы

Карельский перешеек-столкновение интересов

Чудеса в... ботинке

Добро пожаловать в… бочку

"Святая святых" финского дома

Рождество в Финляндии

Оулу - зеленый центр северной Финляндии

Рацио и эмоцио финского ренессанса

Западное побережье: край десяти потоков

В гости к приведениям

Память в финском животе

Счастливые дни в Виролахти

Простая и великая Туве

Финская золушка

Жизнь как колдовство

О рыбах и бобрах

Чужой среди своих

Под музыку великого магистра

Партизаны Суоми

В Финском заливе может появиться остров Талсинки

Свеаборг

Драма времен “казино-экономики”

Финская аура

Тампере - город необычных музеев

Замок в Турку: любовь и кровь

НА ЭТОМ МЕСТЕ МОЖЕТ БЫТЬ ВАША РЕКЛАМА







webcam Расстояния по Финляндии