Новости
Дорога, граница
Рекламодателям
Конкурсы и акции
Календарь событий
Финляндия в Петербурге
Размещение / Бронирование
О нас
Туры
Недвижимость
О Финляндии
Вопрос-Ответ
Покупки, скидки
Читальный зал
Города
Партнеры
Архив журнала
Подписка на журнал

Архив журнала

Архив конкурсов

Робинзониада в финских шхерах. Марта Вильмонт

Тема: История  

Журнал No: 7 (71)


князья в финляндииОтбывая в июне 1803 года из родной Ирландии в далекую Россию, юная Марта Вильмонт едва ли предполагала, что ее поджидают столь опасные приключения...

В гостях у княгини Дашковой
Путь перед дочерью портового инспектора лежал неблизкий и по тем временам довольно рискованный. Но на семейном совете все же решились отправить ее, тяжело переживавшую смерть любимого брата, в гости к русской княгине Екатерине Романовне Дашковой, с которой родственница Марты – леди Кэтрин Гамильтон – сдружилась на курорте Спа в 1770 году, а отец девушки познакомился, спустя девять лет, во время проживания княгини в Ирландии в имении Лота. Родственники надеялись, что долгое путешествие поможет несчастной отвлечься от своих печалей. Но они и подумать не могли, что разлука так затянется.

Екатерина Дашкова была личностью не просто известной, а по-настоящему знаменитой. Много лет она занимала посты директора Санкт-Петербургской Академии наук и президента Российской академии, учрежденной по ее докладу на основе ею же разработанного устава. По свидетельствам современников, Дашкова, будучи очень некрасивой («маленького роста, с резкими движениями, лишенными какой-либо грации, с приплюснутым носом и толстыми щеками»), обладала блестящим чувством юмора, умела при необходимости быть чрезвычайно приветливой и могла очаровать любого.

Порой она позволяла себе излишнюю откровенность в высказываниях, кои нередко носили нелицеприятный характер, и всегда во всем стремилась к первенству. В силу вышесказанного, недоброжелателей у нее было предостаточно. Поэтому на Марту, прибывшую в Санкт-Петербург с рекомендательными письмами (в том числе от российского посла в Англии брата Дашковой С.Р. Воронцова) и встреченную вполне радушно, немедленно посыпался град сплетен о той самой важной даме, к которой она направлялась.

Наслушавшись «лестных» характеристик, девушка поначалу едва не покинула Россию без личной встречи с княгиней, но после все же решила рискнуть и поселилась в Троицком –  подмосковном поместье Екатерины Романовны. Хозяйка оказалась удивительным человеком. Вскоре петербургские сплетни были начисто забыты, и Марта Вильмонт, как и приехавшая вслед за ней ее старшая сестра Кэтрин, была совершеннейшим образом очарована Дашковой.

Именно во время визита сестер Вильмонт княгиня приступила к написанию ставших в Европе знаменитыми «Записок» («Mon Histoire»). На работу над воспоминаниями, посвященными российским событиям 1750–1783 гг., в том числе дворцовому перевороту, приведшему к власти Екатерину II, и содержавшими яркие характеристики императрицы, Жана-Жака Руссо, Дидро и многих других заметных людей времени, ушло три года. Марта и Кэтрин были первыми читателями этих записок, а позже и переводчиками. Однако младшая Вильмонт едва ли понимала, что само знакомство с Дашковой делает ее в глазах российских властей фигурой, по меньшей мере, подозрительной, носительницей неких тайн, которые не должны дойти до Европы. Это стало очевидным для нее, лишь когда она попыталась вернуться на родину. Причиной для отъезда послужило не ухудшение отношений с полюбившей ее княгиней и не тоска по родине, а заключение в Тильзите русско-французского мира и последующий разрыв отношений России с Англией. 
 
Не лезь на рожон!
Первая попытка Марты попасть на английский корабль лорда Ройстона летом 1807 года завершилась неудачей. Возможно, это спасло ей жизнь, поскольку судно, отплывшее без нее из Либавы, затонуло на пути в Карлскруну. Большая часть пассажиров погибла.

Через полгода – в октябре 1807 года – она повторила попытку. Но, получив в Петербурге паспорт и найдя нужный корабль, узнала от знакомого англичанина, что русскому правительству стало известно о том, что при ней находятся секретные бумаги. Имелось распоряжение «задержать госпожу Вильмонт и обыскать ее». Действительно, в багаже Марты имелась рукопись «Записок» Дашковой, копии писем Екатерины II и некоторые другие документы.

В течение нескольких дней доверенное лицо императора Александра I Михаил Кайсаров изучал отобранные при обыске девичьи дневники, ноты и учебные тетради. Как описывала впоследствии Марта, «к бедняге капитану, который согласился взять нас с мистером Холлидеем на борт (с доктором медицины Холлидеем Вильмонт подружилась в России; они часто встречались в Москве и покидали Россию вместе, – прим. ред.), в поисках моих бумаг нагрянули на корабль и нашли несколько беглых матросов, что поставило капитана в весьма трудное положение.

Однако он оказался добрым и честным человеком и так близко к сердцу принял судьбу молодой дамы, находящейся под арестом, что со всей отвагой прирожденного моряка поклялся скорее пожертвовать жизнью, нежели оставить ее». После угрозы вторичного, уже личного, обыска, Марта решила не лезть на рожон и сожгла рукопись Дашковой, зная, что Кэтрин ранее сумела вывезти копию. Наконец, разрешение на выезд было получено.

Кораблекрушение
День отплытия выдался солнечным и тихим. Однако предаваться спокойствию было рано… Плыть на американском паруснике «Мария», груженном пенькой и канатами, предстояло мимо финских шхер. Уже не первый месяц Финляндия являлась местом боевых действий российской и шведской армий. К тому же капитану судна и его команде не раз доводилось слышать разное о суровых нравах жителей островов в Финском заливе.

Не прошло и нескольких часов, как путешественники, устроившиеся спать на брошенных на бухты с канатами матрасах, слетели на пол. Сопровождавший их небольшой бриг в беспросветном тумане потерял ориентиры и влетел в борт судна. «Марии» «повезло» наскочить на подводную скалу и прочно засесть на ней. Правда, повреждения были не столь уж велики, да и ветер почти что стих. Опасность, вроде бы, не грозила жизням моряков и пассажиров, и капитан решил дождаться рассвета. Как было принято, ежеминутными выстрелами корабельной пушки, потерпевшие кораблекрушение стали подавать сигнал о бедствии. Вокруг стояла кромешная тьма. Даже проблеска маячных огней не было видно.

К семи часам утра рассвело. Со всех сторон корабль окружали подводные скалы и скалистые островки. Определить точное место пребывания никто не мог. Было просто удивительно, как глубоко судно смогло ночью продвинуться вглубь скопища камней, не напоровшись при этом на острые подводные скалы. Пока путешественники с печалью обозревали испещренное каменистыми островками море, ветер усилился, поднялась волна, буруны с каждой минутой становились все выше. «Мария» днищем билась о скалу, руль был сломан, часть такелажа – повреждена. Дабы избежать худшего, решили перебраться на стоявший рядом бриг.

Сигналы бедствия, как выяснилось позже, все же были услышаны. После полудня путешественники заметили, что к ним приближается маленькое судно. Когда оно подошло вплотную, стало видно, что на его борту несколько мореходов – мужчин и женщин –  примерно поровну. Говорили они по-фински. Из их речи можно было понять, что они с острова Таммио, от которого верст двадцать до города Хамина (Фредриксгам). Потерпевшие крушение так утомились в ожидании спасения, что их не пришлось долго уговаривать пересесть со своим багажом на суденышко финнов.

Кое-кому из команды пришлось остаться на бросившем якорь бриге. Надеялись, что при первой возможности с Таммио пришлют знающего скалы и фарватер лоцмана, который сможет провести судно в бухту. Однако ветер крепчал, и ни за какую цену не найти было человека, который согласился бы помочь. К утру «Мария» почти затонула, но бриг сумел выдержать шторм.

Умеренное законопослушание островитян
То, что американский капитан не слишком доверяет гостеприимству островитян, бросалось в глаза. И неудивительно: по Кронштадту ходили весьма нелицеприятные толки об обращении местных островитян с терпящими кораблекрушения. Вероятно, он подозревал в них грабителей-пиратов, с нетерпением ожидавших подходящего случая.

Сомнения усиливал и тот факт, что на помощь не был послан лоцман. На следующее утро он приказал шестерым вооруженным матросам проверить, как обстоят дела на острове. Капитан, по словам Вильмонт, готов был сражаться, если бы оказалось, что с пассажирами «Марии» что-то случилось. Причалившая к острову команда не нашла ни мистера Холлидея, ни Марты Вильмонт, а жители по-английски не понимали ни слова. «Пропавшие», прогуливаясь по берегу, сами наткнулись на посланцев. Вскоре удалось найти и лоцмана, который подвел бриг к острову.

Вильмонт разместили в самом большом в деревне доме, где над дюжиной родственников царила хозяйка, своего рода королева Таммио. Хозяйка говорила по-русски, и Марте удалось наладить с ней на редкость теплые отношения. Во всяком случае, молока, масла и черного хлеба гостья получала вдосталь.
Островок уже несколько десятилетий принадлежал России, но его обитатели сохранили свои обычаи шведских времен. Что особенно удивило Марту – почти все они умели читать. У хозяйки имелась старинная Библия на финском языке. Два раза в год сюда приезжал священник. Хозяйка наотрез отказалась брать что-либо в качестве подарков или платы от нашедшей у нее пристанище девушки, сообщив, что несчастным нужно всегда помогать, так как они ниспосланы Всемогущим.

Поскольку бриг практически не пострадал, путешественники решили продолжить свой путь на нем. И, неделю спустя, когда ветер сменил направление, стали готовиться к отъезду.
Лоцман согласился довести бриг до Хаапасаари. Вечером, когда скитальцы прибыли туда и залпом из пушки дали сигнал, ответа с острова не последовало. Чтобы разыскать лоцмана, пришлось посылать лодку. Лишь к ночи кораблю удалось добраться до стоянки и кинуть якорь.

На берегу раскинулось село, куда обширнее деревни с острова Таммио. Путешественников разместили в лучшем доме. Накрывая на стол, хозяин неожиданно для гостей выставил великолепную серебряную посуду, показная роскошь которой никак не вписывалась в представления путешественников о крестьянском быте финляндцев. Мистера Холлидея и Марту все это насторожило.

Поскольку ветер в очередной раз поменял направление, путешественникам пришлось отказаться от планов немедленного отплытия. Погода испортилась. Повалил мокрый снег. Казалось, зимовки на острове не миновать. Прогулки по окрестностям позволили сделать открытие: островитяне жили в основном за счет потерпевших крушение кораблей. Вряд ли такой способ наживы считался грабежом, поскольку многовековые традиции позволяли выброшенное на берег богатство признавать достоянием хозяина берега.

Однажды на горизонте показались терпящие бедствие корабли, взывающие посредством сигналов к помощи лоцмана. На острове лоцманами были все мужчины, но ни деньгами, ни угрозами ни одного из них нельзя было заставить отправиться на помощь. Островитяне твердили: «Русский император своим указом запретил оказывать во время войны лоцманскую помощь какому бы то ни было кораблю».

Тем не менее, путешественникам бросилось в глаза, что островитяне были очень возбуждены – они едва сдерживали радостные эмоции, когда крушение судна казалось неизбежным. И только, когда самому крупному кораблю удалось миновать опасное место и самостоятельно выйти на тихую воду, только, когда стало очевидным, что ожидать крушения второго судна также не приходится и шансов поживиться нет, три лоцмана, позабыв про царские указы, спешно отправились в море. Ведь у них еще оставалась возможность честно заработать деньги.
27 ноября, после того как ветер переменил направление, бриг снова отправился в путь. Переживания и опасения остались позади. Впереди были родные берега.


Александр Рупасов, Александр Чистиков
25.09.2007

ВКонтакт Facebook Одноклассники Twitter Яндекс Mail.Ru

© STOP in Finland 2000-2012
Любое копирование текстов с портала stopinfin.ru только с указанием прямой ссылки на источник.

ДРУГИЕ СТАТЬИ НА ТЕМУ:

Топ-6 финских мест в Петербурге

Книга, которую стоит прочесть

Турист № 1

По Финляндии с Павликом Лемтыбожем

Лапландская лихорадка

Эта старая - старая финская сказка

Перед концом света

В гости к президенту!

Огненный дождь Финляндии

Город круглых улиц

Цветы для Анны

Лучшие эссе на тему "Я житель средневекового Турку".

Из записок древнего новгородца, поселившегося в средневековом Турку…

В гостях у Карла Фацера

Удастся ли поднять сокровища с «Фрау Марии»?

Mikä Suomi oikein on? Или, что такое Финляндия…

Волшебная зима

В поисках утраченного времени

На языке эльфов

Таинство утилизации

Закон Линуса, или подарок великого романтика

Память, потонувшая в мифах

Человек, который видел Йолупукки

Сокровища «Фрау Марии»

Обитель царственных особ

По эту сторону границы

Карельский перешеек-столкновение интересов

Чудеса в... ботинке

Добро пожаловать в… бочку

"Святая святых" финского дома

Рождество в Финляндии

Оулу - зеленый центр северной Финляндии

Рацио и эмоцио финского ренессанса

Западное побережье: край десяти потоков

В гости к приведениям

Память в финском животе

Счастливые дни в Виролахти

Простая и великая Туве

Финская золушка

Жизнь как колдовство

О рыбах и бобрах

Чужой среди своих

Под музыку великого магистра

Партизаны Суоми

В Финском заливе может появиться остров Талсинки

Свеаборг

Драма времен “казино-экономики”

Финская аура

Тампере - город необычных музеев

Замок в Турку: любовь и кровь

НА ЭТОМ МЕСТЕ МОЖЕТ БЫТЬ ВАША РЕКЛАМА







webcam Расстояния по Финляндии