Новости
Дорога, граница
Рекламодателям
Конкурсы и акции
Календарь событий
Финляндия в Петербурге
Размещение / Бронирование
О нас
Туры
Недвижимость
О Финляндии
Вопрос-Ответ
Покупки, скидки
Читальный зал
Города
Партнеры
Архив журнала
Подписка на журнал

Архив журнала

Архив конкурсов

Чужой среди своих

Тема: История  Искусство / Литература  

Журнал No: Другие статьи


Когда 4 июня 1867 года в семье графа Карла Роберта Маннергейма и Хедвиги Шарлотты Хелены Маннергейм (урожденной фон Юлин) родился второй ребенок, названный при крещении Карлом Густавом Эмилем, какими-либо знамениями это событие отмечено не было.

 
Быть может, именно из-за неосведомленности о воле небес родители долго не могли понять, для какого поприща судьба предназначила их сына. Им было неведомо, что жизнь не станет баловать Густава, но он стойко выдержит все удары судьбы, не утратит оптимизма и никогда не согласится довольствоваться малым… Густаву было всего тринадцать, когда умерла его мать. Отец, умудрившись пустить по ветру и собственное состояние, и деньги жены, уехал в Париж. Поэтому жизненный путь будущего маршала, проявлявшего в юности склонность отнюдь не к военному делу, а к истории, литературе и музыке, предопределило безденежье. Семье пришлось искать то учебное заведение, в котором Густав находился бы на казенном коште. Препятствием для поступления в Санкт-Петербургский пажеский корпус была неудавшаяся карьера отца, оставался только Финляндский кадетский корпус. Не по годам трезвомыслящий юноша быстро решил: если суждено стать солдатом, то карьеру нужно делать не в рядах восьмибатальонной «армии» Великого Княжества Финляндского, а в российских войсках. В 1884 году он писал сестре Софии: «Здесь еще более тоскливо, чем прежде, неприятность за неприятностью. С радостью ожидаю того мо¬мента, когда смогу навсегда повернуться спиной к Финляндии и уе¬хать – Создатель знает куда, но в любом случае быть себе хозяи¬ном».

Образец финской сдержанности

Карьера Маннергейма в России складывалась более чем успешно. Накануне Первой мировой войны он был уже генерал-майором и командовал в Польше гвардейским кавалерийским корпусом. Честолюбие сделало из него военачальника, способного вышколить полк, подготовить дивизию, разработать и провести операцию, явить своим подчиненным образец отваги. Его лояльность по отношению к императору Николаю II не была лицемерной. Тем не менее он оставался в российской армии чужаком. В обществе в то время даже ходил такой анекдот: «О, Господи, Боже мой! – вздыхает молодой лейтенант, прослуживший пару месяцев под началом Маннергейма, – вначале я удивлялся выносливости полковника, теперь же – своей!» Почему же ему не удалось завоевать доверие своих солдат? Однозначного ответа на этот вопрос нет. Маннергейма, конечно же, ни в коем случае нельзя отнести к тем людям, о которых управляющий печально знаменитым Третьим (Тайным) отделением Канцелярии Его Императорского Величества Лев Дубельт писал, что они – «гады, которых Россия отогревает своим крылышком, а как отогреет, то они вылезут и ее же кусают». Возможно, прохладному отношению к Маннергейму способствовало отсутствие привычки, крайне важной для установления контактов.

В одном из писем, описывая, как в отличие от сослуживцев наотрез отказался от участия в попойке, он заметил: «Мне представляется комичным оказаться в роли апостола трез¬вости, когда я только вспоминаю свою жизнь... но годы и обстоя-тельства влияют на убеждения человека и изменяют их»… Итак, обстоятельства менялись, события шли своим чередом, и однажды наступило 25 октября 1917 года, перечеркнувшее все планы на будущее. Как и многие другие военачальники, барон Маннергейм имел возможность уйти в тень. Однако от большинства соратников его отличала способность оценивать не только военные факторы…

 «Хвалу и клевету приемли равнодушно…»

В начале 1918 года в Финляндии вспыхнула гражданская война. Близкий к кругам активных борцов на независимость Финляндии Э. Манделин предложил включить бежавшего из большевистской России генерала в состав так называемого Военного комитета. Глава сената Свинхувуд, услышав фамилию Маннергейма, назначил его командующим финскими силами на севере страны. После чего, организовав в городе Вааса ставку, тот в считанные недели собрал белую армию. После нескольких месяцев жестоких боев (особенно кровопролитными были битвы за Тампере (Таммерфорс) и Выборг) она одержала победу. Заслуги командующего мало кого оставили равнодушным.

Одни принялись его восхвалять – «защитник законного общественного устройства и свободы отчизны», другие – хулить: «душитель революции», «кровожадный палач», «лахтарь» («мясник»). Сам же Маннергейм, не одобрявший прогерманской ориентации правительства (победа Антанты в мировой войне была для него очевидной), через две недели после прошедшего в Хельсинки парада победы подал в отставку с поста командующего белой армией. Если это был расчет, то он оправдался спустя семь месяцев, когда генерал был избран главой Финляндии (регентом). Являлась ли власть целью его жизни? Безусловно нет! В 1919 году он предпочел проиграть первые в истории Финляндии президентские выборы, чтобы не вызвать государственный переворот.

При этом Маннергейм был высокомерен и даже не стремился как-то маскировать этот недостаток. Многих это раздражало. Министр Вяйне Таннер просто взбеленился, когда узнал, что на одно из заседаний правительства в годы Второй мировой войны Маннергейм позволил себе не приехать потому, что решил заглянуть к стоматологу. Возможно, потакая собственным капризам, барон стремился «поставить на место» финских политиков, относившихся по меньшей мере бестактно к «главному пожарному» страны.

Маннергейм никогда не стремился покорить политический Олимп во что бы то ни стало, поэтому был свободен в поступках. Трижды ему приходилось оказываться в стороне от активного участия в решении государственных дел. Но всякий раз он проявлял в отношении официальных властей лояльность. Маннергейм обладал одним из ценнейших для государственного деятеля качеств – терпением. А терпение, по меткому замечанию Вовенарга, есть искусство питать надежду. Лишь в 1921 году Маннергейм совершит эмоциональный поступок, которого от него трудно было ожидать: поддержит руководство шюцкоров, которое захочет увидеть его своим начальником в споре с президентом. Двигало им в этом случае не стремление прибрать к рукам власть, а желание досадить президенту Столбергу…

Маршальский жезл… за деньги

В начале 1920-х годов Маннергейм вместе со своей сестрой Софи основал Фонд защиты детей, целью которого было воспитание здорового поколения. Работа Фонда (который, между прочим, действует и сегодня) была весьма успешной. Маннергейм, демонстрируя завидное терпение, очень много времени и сил уделял деятельности в Союзе защиты детей и в обществе Красного Креста, главой которых он некоторое время являлся.

Как будто предвидя бури, которые пронесутся над Европой в конце 1930-х, он забраковал изображение голубя мира на марке финляндского общества Красного Креста, сказав, что он «слишком жирный и ленивый». Но, несмотря на все усилия барона, немалая часть финского общества относилось к нему со скрытой враждой. Не только малейший политический кризис, но и любой «демонстративный» поступок Маннергейма вызывал волну пересудов.

Когда в декабре 1926 года крайне правых взбудоражило известие о создании социал-демократического правительства, к директору Центральной сыскной полиции Эско Риекки немедленно явился тайный агент, сообщивший, что по столице Финляндии ходят слухи о фашистском перевороте. Причем в диктаторы якобы прочили Маннергейма, но отказались от его кандидатуры после того, как некий астролог составил гороскоп, из которого следовало, что у генерала нет будущего. Сам же Маннергейм так не считал, но все-таки подготовил запасной вариант: купив в 1927 году на одном из островов близ Ханко кафе «Африка», он обставил его в стиле французского ресторанчика и не без удовольствия управлял им в течение шести лет.

Однако, зная, что в обществе активно обсуждается вопрос о присвоении ему звания маршала, не раз намекал на то, что его вполне бы устроил вариант Пилсудского, которому соратники вручили маршальский жезл без какой-либо санкции польского правительства. Намеки были поняты. К десятилетию окончания гражданской войны бывшие воины белой армии преподнесли Маннергейму маршальский жезл. А через пять лет, 19 мая 1933 года, президент Свинхувуд объявил о присвоении Маннергейму звания маршала. Только речь шла не о воинском, а о почетном звании…

Решение было принято на заседании Госсовета, тогда как законный порядок предусматривал представление дела президенту республики. Поэтому в военных приказах Свинхувуда отсутствует упоминание о том, что Маннергейм стал маршалом. Ни слова об этом не было и в перечне воинских званий Финляндии. За жезл с барона взыскали четыре тысячи марок. Доставая купюры из бумажника, новоиспеченный маршал с иронией заметил: «Хорошо, что не сделали еще более важным господином»...

Слуга отечества


К концу 1930-х годов 74-летний маршал начал все чаще подумывать о более спокойной жизни. Однако судьба преподнесла ему новое испытание – Зимнюю войну с Советским Союзом. Политическая элита Финляндии сохранила за Маннергеймом – кстати, вопреки его воле – пост главнокомандующего. Тем не менее сторонников у него было не больше, чем яростных противников. Президент Ристо Рюти как-то обронил, что Маннергейм излишне много думает об истории, стремясь, чтобы на ее страницах о нем осталась добрая память… Маннергейму не могли простить того, что события в мире интересовали его гораздо больше, чем дрязги политической элиты небольшой страны.

Маршалу не забыли ничего – ни долгих охот в Индии и Бирме, ни поездок в Алжир. Общество не могло понять, что прогулки по альпийским лесам отвлекали маршала от политической рутины, помогали забыть о тягостной борьбе с военным ведомством Финляндии по вопросам реформирования армейской структуры и закупок оружия. Космополитизм Маннергейма не был нарочитым, и он его не скрывал. Это раздражало многих финнов.

Когда еще задолго до окончания Второй мировой войны стало ясно, что Германия и ее союзница Финляндия, потерпят поражение, политики недолго искали слугу отечества, на которого можно будет возложить ответственность как за уже случившееся, так и за все предстоящее. 28 июля 1944 года президент Рюти вылетел в Ставку, чтобы уговорить Маннергейма занять пост президента. Маршал принял предложение и 4 августа принес присягу на верность республике. В Германии это вызвало тревогу. Геббельс в раздражении сказал своим подчиненным: «Как только где-то к власти приходит военный, сразу чувствуется запашок капитуляции».

В середине августа в Хельсинки было официально объявлено, что Финляндия более не считает себя связанной обязательствами перед Германией. А 24 августа правительственная комиссия по внешней политике уже обсуждала текст письма советскому правительству с предложением о перемирии. Положение Маннергейма было крайне тяжелым. Даже среди близких соратников многие относились к нему с непониманием. Становилось ясно: это президентство не затянется.

Розы от Советского правительства

В конце зимы 1946 года глава союзной Контрольной комиссии генерал-лейтенант Савоненков приехал с букетом роз к болевшему Маннергейму, чтобы заверить: лично к нему у Советского правительства претензий нет. Но от тех, кто в критической ситуации мог сказать решающее слово, президент поддержки не получал. Значительная часть видных политиков в первые послевоенные годы сошла с политической орбиты, и желающих занять освободившиеся места оказалось более чем достаточно. Представить же маршала, бойко орудующего локтями, в принципе невозможно.

Ему одному, пожалуй, судьба даровала способность быть среди «этих» и одновременно над ними. Однако глава правительства Паасикиви, четверть века мечтавший о своем звездном часе и всегда стремившийся играть роль пророка в своем отечестве, устал ждать. С удивительной напористостью он прокладывал себе дорогу к президентскому дворцу. Болезнь Маннергейма давала ему шанс. Вот почему его буквально взбесило известие о визите Савоненкова. Правда, 22 февраля президент позвонил Паасикиви и сказал, что скоро уйдет в отставку. На следующий день он даже показал премьеру заявление, но в руки не отдал. Раздумья Маннергейма длились еще неделю, которая стала для Паасикиви настоящей пыткой.

Только 3 марта президент сообщил ему, что завтра утром пришлет ему соответствующее письмо. На этот раз Маннергейм не стал брать тайм-аут. К большому облегчению премьер-министра, 4 марта 1946 года в 10 часов 30 минут адъютант президента майор Нордлунд доставил ему столь желанный документ. В семь часов вечера Паасикиви выступил по радио с сообщением об уходе Маннергейма.

Последние почести

Маршал Финляндии скончался 27 января за полчаса до полуночи по среднеевропейскому времени (в финской столице было уже утро 28 января). Возле кафедрального собора Хельсинки, где 4 февраля был выставлен гроб с телом покойного, часами стояли десятки тысяч его соотечественников, пожелавших отдать последнюю дань уважения этому человеку. Отпевал маршала старейший епископ страны Макс фон Бунсдорф. Звучали Canzona, Crucifixus из мессы си-минор и «Страсти по Матфею» Иоганна Себастьяна Баха, «Элегия» Яна Сибелиуса. На церемонии присутствовал глава государства, первым возложивший к гробу траурный венок. Правительства и монархи государств Европы и Америки направили для участия в похоронах своих представителей. Финская пресса педантично перечислила их всех; советского представителя среди них не оказалось.

Александр Рупасов, Александр Чистиков

"Всемирный следопыт" №5 2006г.


10.04.2009

ВКонтакт Facebook Одноклассники Twitter Яндекс Mail.Ru

© STOP in Finland 2000-2012
Любое копирование текстов с портала stopinfin.ru только с указанием прямой ссылки на источник.

ДРУГИЕ СТАТЬИ НА ТЕМУ:

Топ-6 финских мест в Петербурге

Эссе Ханну Мякеля "Семеро сирот в школе жизни"

«Я бродила по мирам…»

Русское волнение Розы Ликсом

Книга, которую стоит прочесть

А все из-за одной обгоревшей спички

Воспоминания, которые возвращаются

Вот какая акустика!

Таблетка от одиночества

Работа длиною в жизнь

Финский Голливуд

Турист № 1

По Финляндии с Павликом Лемтыбожем

Лапландская лихорадка

Интервью журналу Eeva

Она пыталась рисовать щупальцами

Эта старая - старая финская сказка

Перед концом света

В гости к президенту!

Огненный дождь Финляндии

XXII Неделя кино Финляндии в Санкт-Петербурге

Город круглых улиц

За кулисами Suomen Kansallisooppera

Вот такое кино…

Цветы для Анны

Лучшие эссе на тему "Я житель средневекового Турку".

Из записок древнего новгородца, поселившегося в средневековом Турку…

В гостях у Карла Фацера

Удастся ли поднять сокровища с «Фрау Марии»?

Mikä Suomi oikein on? Или, что такое Финляндия…

Волшебная зима

В поисках утраченного времени

Глазами сказочника

На языке сказки

Приятного просмотра!

Финское кино - 2010. Место под солнцем.

Ханну Мякеля "О моей жизни"

На языке эльфов

Таинство утилизации

Закон Линуса, или подарок великого романтика

Память, потонувшая в мифах

Человек, который видел Йолупукки

Сокровища «Фрау Марии»

ХХ Неделя кино Финляндии

Девятая волна финского дизайна

Без излишеств

Обитель царственных особ

По эту сторону границы

Карельский перешеек-столкновение интересов

Сумасшедшая Финляндия

НА ЭТОМ МЕСТЕ МОЖЕТ БЫТЬ ВАША РЕКЛАМА







webcam Расстояния по Финляндии