Эхо Крымской войны в финских шхерах

Осенью 1853 года началась война между Российской и Османской империями за господство на Ближнем Востоке. В марте 1854-го в конфликт вмешались Англия и Франция (на стороне Турции), а затем и Сардинское королевство. В истории война получила название Крымской, однако боевые действия велись не только в Крыму, но и на Камчатке, в Дунайских княжествах, на Кавказе и в Балтийском море – у берегов Финляндии.

11 марта 1854 года из Портсмута вышел в море английский флот. Вскоре к англичанам присоединились французы. Англо-французская эскадра вице-адмиралов Ч. Непира и А. Персиваля-Дюшена блокировала Балтийский флот в Кронштадте и Свеаборге. Все лето неприятель то приближался к Кронштадту, то удалялся от него, стараясь не попадать под огонь крепостных орудий.
Не решившись атаковать базы Балтийского флота, союзники двинулись в глубь Финского залива. Когда англо-французы оказались у берегов Финляндии, местные жители начали вооружаться.

Все на защиту Отечества!
«Буря войны приближается к нашим берегам. Для благородной души не трудно следовать голосу долга, когда этот голос призывает к благородному делу. Никто из наших моряков, как говорит молва, не прельстился английским золотом, а 2-й Финский экипаж сформировался так легко, как будто его ожидали не опасности, а удовольствия. Мы можем только благословить мужество, с которым вы защищаете свое Отечество, и вечно чтить вашу память, если предстоящий бой будет для вас последним» – с такими словами обратился к морякам профессор Цигиус 16 апреля на прощальном празднике в Гельсингфорсе (Хельсинки. – Прим. ред.), устроенном для 1-го и 2-го Финских экипажей.

Дворянство и поземельные владельцы строили склады для хранения хлеба и лазареты для раненых, а финляндки готовили для них перевязочные материалы и создавали общества сестер милосердия.

Абоский купец (Або – старое название г. Турку. – Прим. ред.) Берстнер и поручик Юлик отдали под батареи на острове Рунсало свои мызы (усадьбы. – Прим. ред.), а дома предоставили для размещения русских войск. Бьернеборгский купец Ольденбург устроил и содержал за свой счет телеграфную линию – 35 верст от острова Ревсе до Бьернеборга (современного Пори. – Прим. ред.).

Атака Экенеса
Первая кровь пролилась 7 мая 1854 года у города Экенес (Таммисаари. – Прим. ред.). В четыре часа пополудни, когда враг подошел к финляндскому берегу на расстояние порядка 300 метров, подпоручик Гюллинг приказал своим стрелкам открыть огонь. Первый выстрел произвел боец Финского стрелкового батальона. Он ранил двух гребцов, при этом два весла упали в воду.

Солдаты стреляли настолько метко, что баркасу пришлось спешно ретироваться на двух оставшихся веслах. Затем ружья были направлены на суда. Ответный огонь неприятеля не заставил себя ждать. Одна из английских пуль опрокинула котел, в котором готовился обед для стрелков. Раздосадованный кашевар, воскликнув: «Вот я научу вас, проклятые черти, портить вкусное гороховое блюдо!», схватил ружье и под градом пуль поспешил в ряды сражающихся.

Финские стрелки точным попаданием «снимали» противника с рей и с палубы. Отряды, первыми побывавшие в огне, не остались, конечно, без царской милости. Подпоручик Гюллинг получил следующий чин, один хорунжий и артиллерийские офицеры – ордена, нижним чинам были выданы деньги и пятнадцать солдатских Георгиев.

Гангеудд: крепкий орешек!
10 мая объединенный флот союзников напал на передовые Гангеуддские (Гангеудд – ныне мыс Ханко. – Прим. ред.) укрепления – Густав-Сверн, Густав-Адольф и Скане-Гольм. Первое укрепление смогло ответить на огонь англичан только двумя орудиями, а форт Густав-Адольф – одним. Несмотря на это, гарнизон стойко выдержал пятичасовой бой и причинил судам неприятеля существенный урон.

Начальник форта Густав-Сверн 70-летний капитан артиллерии Семенов на предложение выкинуть белый флаг ответил: «Пока я жив и со мною есть хоть один человек, я не сдамся, в крепости взорву собственноручно пороховой погреб и погибну вместе с другими». После сражения тяжело раненному капитану Семенову предложили переправиться на берег, на что он возразил: «Теперь не такое время, я умру здесь». Через несколько дней он скончался. Перед смертью его повысили в звании и наградили орденом.

Губернатор Рокасовский довел до сведения государя императора, что «комендант Гангеудда подполковник Моллер, мужеством и распорядительностью выше всякой похвалы, возбуждал в своих подчиненных истинное геройство». 13 мая Николай I собственноручно начертал: «Коменданта – в генерал-майоры, а нижним чинам выдать по три знака отличия «Военного ордена» на каждую батарею и всем по три рубля серебром». Государь также повелел выслать Моллеру генеральские эполеты.
Сами англичане признали, что форт Густав-Адольф жестоко отбивался и эскадре оставалось только продолжить свой путь на восток.

Разбойники
Начиная войну, иностранные державы провозглашали самые возвышенные принципы, много говорили о гуманизме, справедливости, горячо восставали против «варварских обычаев». Их декларации объявляли о желании ослабить бедствия войны. Но едва эскадра вошла в Балтийское море, как начались захваты купеческих судов и лодок ни в чем не повинных прибрежных жителей. У рыбаков отбирали рыбу, тюлений жир, хлеб, дрова, даже не думая о плате. Купцам приходилось пускаться на хитрости. Хозяин захваченного на пути в Швецию судна, груженного маслом, сыром, мясом, стал причитать, что у него только что умерли от заразы все родные. Англичане, испугавшись болезни, все вернули и отпустили хозяина. 

18 мая англичане на трех фрегатах подошли к городу Брагестаду (современному Раахе. – Прим. ред.). Приблизившись к судам, стоявшим на рейде, и прогнав всех рабочих с верфи, они предали всё огню. На донесении губернатора Рокасовского об истреблении огнем Брагестада император собственноручно написал: «Разбойники».

Предательство
20 мая четыре неприятельских корабля подошли к пристани Улеаборга (ныне Оулу. – Прим. ред.). Суда провел лучший лоцман города Ананий Михельсон, отставленный от службы за пьянство и захваченный в плен англичанами по пути в Торнио. Жителям было зачитано воззвание адмирала Пломриджа: «Английский адмирал не намерен тревожить или обижать частных лиц и их имущество.

Он намерен истреблять только крепости, военные снаряды, корабельные припасы и собственность императора России. Английский адмирал желает, чтобы женщины и дети были удалены от города». Объявив стратегическим материалом деготь, корабельный лес, пеньку, солдаты противника уничтожили склады, корабли на верфи, оборонительные средства. Михельсон не только указал путь к городу, но и открыл неприятелю места, где жители укрыли свое имущество. Спустя три дня эскадра подняла якорь и покинула Улеаборг.

Сражение при Гамлакарлебю
26 мая два английских пароходо-фрегата показались вблизи города Гамлакарлебю (Коккола. – Прим. ред.). За час до полуночи началось наступление. Два орудия подвижной гарнизонной артиллерии, две роты финляндского линейного батальона № 12 и около 100 местных жителей отразили атаку. Особо отличившиеся при обороне города – коммерции советник Доннер и крестьянин Канкконен – были отмечены в императорском указе. По воле императора отставному поручику художнику Владимиру Сверчкову, уроженцу Финляндии, заказаны были портреты Доннера и Канкконена, которые впоследствии украсили стены Гельсингфорского дворца.

Императорским указом орденами и медалями были награждены многие участники сражения. Особым рескриптом от 9 июня 1854 года Высочайшая благодарность была объявлена всем жителям города, принимавшим участие в отражении атак неприятеля. Губернатор г. Вааса Веллен торжественно вручил горожанам царскую грамоту. «26 мая никогда не изгладится из нашей памяти, и полученную грамоту мы с гордостью передадим потомкам», – произнес представитель города, получая награду.

Взятие Бомарзунда: неравный бой
После сражения при Гамлакарлебю английские суда опасались подходить близко к берегу. Лишь после прибытия из Франции группы войск, приспособленной к ведению боевых действий на суше, началась осада Аландских островов.

9 июля к крепости Бомарзунд подошли неприятельские суда. Гарнизоном, в котором не насчитывалось и двух тысяч человек, командовал полковник артиллерии Я. Бодиско, происходивший из дворян Орловской губернии. Поступив на службу в 1811 году семнадцатилетним юношей, он участвовал в сражениях при Тарутине, Вязьме, Дрездене.

На Бомарзунд было выпущено колоссальное число снарядов. Крепость ответила мощным огнем: суда неприятеля получили значительные повреждения, хотя вооружение оборонявшихся по калибру орудий и количеству пороха явно уступало вражескому. После трехчасовой перестрелки французы вынуждены были удалиться.

На рапорте командующего войсками с изложением происшедших событий император собственноручно написал: «Публиковать. Хорошее дело. Всему гарнизону по 1 руб. серебром». Комендант Бодиско был произведен в генерал-майоры.

С 10 июля флот неприятеля, блокируя острова, стоял перед фортом, ожидая прибытия десанта. 26 июля, сосредоточив вокруг островов войска численностью около 30 тысяч, союзники начали высадку 11-тысячного отряда. 28 июля с адмиральского судна «Бульдог» был сделан первый выстрел. Разгорелся бой... Оборона крепости продолжалась до тех пор, пока не стало очевидным: дальнейшее сопротивление повлечет за собой бессмысленную гибель людей. После пятидневной осады Бомарзунд сдался. В форт приехал генерал Барагэ д’Эллие.

– Генерал, – сказал он, обращаясь к Бодиско, – вы вели себя как храбрый воин, при вас и ваших офицерах останутся шпаги.

– Я вынужден был решиться на сдачу, – ответил Бодиско, – ибо оружия наши были неравны и все ожидали случая помериться на штыках.

– Напрасно вы ожидали, – ответил француз. – К утру от крепости не осталось бы камня на камне.

Гарнизоны из главного форта и трех башен были доставлены на англо-французские корабли. Часть пленных отправили в Англию, а остальных, в том числе и генерала Бодиско с женой, – во Францию. Жены некоторых офицеров последовали (с согласия неприятельских начальников) за мужьями.

Финские стрелки не сдавали свое оружие, а ломали его и топили. Стрелок по прозвищу Лаг бросился с неприятельского судна в воду, а ночью выплыл на берег и с помощью финских поселян благополучно прибыл в Або.

18 августа Ф.И. Тютчев записал в своем дневнике: «На днях из иностранных, т.е. враждебных, источников узнали новость об окончательном занятии Аландских островов».

Взяв крепость, союзники принялись грабить, но были остановлены начальством. Медные пушки и ядра вывезли. Церковь взорвали, церковное имущество поделили между собой. Ружья и колокола в качестве трофеев отправили в Тауэр. Знамя финляндского линейного батальона № 10 подполковник Клингтед успел сжечь.

Победа под шепот пушек
Неприятель торжествовал. Английские газеты наперебой сообщали: «В восемь дней мы уничтожили глыбы гранитных валов, камни которых нигде не могли устоять против нас». Упоение славой было всеобщим. В воображении обывателей Бомарзунд превратился в величественную крепость, от которой не осталось и следа.

Однако действительность оказалась не столь привлекательной. Радость союзников сменилась раздражением. Действия флота в Балтийском море стали называть жалкими и смешными. Лондонская Times писала: «Английские пушки не говорили в Балтийском море. Они, правда, пошептали перед Бомарзундом, но вся Европа ждала, чтобы голоса их раздались перед Кронштадтом и Свеаборгом. Трудно было нанести военной чести Англии на море более тяжелый удар, чем тот, который нанесен от событий в Балтийском море».

Во второй половине августа домой, во Францию, отправился десантный отряд. В октябре из Балтийского моря ушли последние неприятельские суда. Кампания 1854 года закончилась.

16 октября Times подвела итоги: «Флот выступил под парусами при восторженных кликах народа, который уже думал увидеть весь Петербург или, по крайней мере, уцелевшие остатки этого города. Европа ждала подвигов неустрашимого Непира, который, как она знала, не будет довольствоваться скромным завтраком в Кронштадте, а разом пойдет обедать в Петербург. Нужно было дождаться союзников, чтобы поделиться славой. Но пришлось вместе с ними присутствовать при печальном происшествии у Гангеудда. Карлуша был слишком счастлив, что при содействии будущего французского маршала мог овладеть Бомарзундом».