Образ соседа

Долгое время Финляндия оставалась краем, почти неизвестным жителям России, а шведско-русская граница – источником постоянной опасности и символом многовекового противостояния двух держав, заложниками и главными жертвами которого были народы, населявшие приграничные территории, – финны и карелы.

После присоединения Финляндии к России в 1809 г. положение постепенно меняется. Граница на столетие становится мирной и открытой, а в российском обществе постепенно просыпается интерес к новой окраине империи и к ее народу. Благодаря многочисленным путевым заметкам и зарисовкам, этнографическим очеркам и литературным эссе, в изобилии публиковавшимся в XIX в. российскими путешественниками, чиновниками, географами, этнографами, публицистами, литераторами, к началу XX в. в русском обществе сложился вполне определенный и достаточно позитивный образ соседа-финна.

Даже начавшееся в 1890-е гг. наступление на финляндскую автономию и появление в связи с этим огромного числа публикаций, не слишком благожелательных по отношению к Финляндии, не могли поколебать сложившиеся за столетие стереотипы. Большинство описаний сводилось к следующему обобщенному образу: финны очень трудолюбивый и аккуратный народ, они суровы, молчаливы, медлительны, надежны, честны и законопослушны.

Вот типичные рассуждения российских авторов по этому поводу: «На долю финнов достался суровый край, каменистый и бесплодный, поэтому их называют пасынками природы». Финн с природой борется и «вполне похож на страну, в которой живет: он так же мрачен и молчалив. Невероятный труд, с которым человек добывает здесь хлеб, на каменистых нивах, развил необычную твердость и настойчивость в его характере, а жизнь вдали от соседей приучила к молчанию и суровой задумчивости.

В чертах финна ярко отражается твердость и мрачность его родных гранитов». Финский крестьянин живет на хуторе и чрезвычайно мало зависит от коллектива. Он нечасто общается со своими соседями, замкнут в семейном кругу и не видит особой необходимости размыкать этот круг. «После воскресного обеда хозяин не отправляется в гости. Да и зачем ему бежать из дому? Жена – его лучший друг, дети его уважают». Он почти целиком сконцентрирован на себе самом, «глаза его, иногда прекрасные и выразительные, смотрят как-то вглубь себя, он замкнут и молчалив».

Вместе с тем дом финна всегда открыт для каждого странника, и гостеприимство его не знает границ: «Редко выдается день, в который бы крестьянин, живущий у дороги, не приютил бы одного или нескольких нищих». Если же финн «возьмет с вас плату за хлеб-соль, то самую ничтожную и притом с такою стыдливостью, как будто он делает какое-нибудь преступление». Однако подружиться с финном трудно – он скрытен и замкнут: «К чужеземцу всегда относится недружелюбно и подозрительно, но раз он сошелся с кем-то, на него можно положиться как на каменную стену».

Столь же последователен финн в своей ненависти: «Финн редко решается на зло, но если решается, то становится совершенным зверем». Эта склонность «к порывам самой необузданной злости» и «к мести вплоть до убийства» часто упоминается у многих авторов: «финн упрям, ревнив, мстителен и жесток <…> и с виду добродушный, хотя и угрюмый финн может стать ужасным злодеем»; «финна трудно разозлить, но зато разозленный, он не знает границ своей ярости»; «отличаясь большим хладнокровием, финн редко выходит из себя. Но в минуты сильного гнева он становится страшен и часто пускает в ход свой короткий нож пукко».

Вместе с тем те же авторы подчеркивали историческую приверженность финнов к исполнению законов и решению всех споров при помощи суда: «Уважение к закону – вторая характерная черта финна». Оскорбить себя он никому не позволит и, «если кто-нибудь обругает его, а тем более ударит, он немедленно прибегнет к защите закона, к которому относится с величайшим уважением». К закону финн обращается во многих случаях жизни, и это позволило ряду русских авторов сделать вывод о том, что еще одна «темная сторона финнов – склонность их к сутяжничеству», поскольку «финский суд завален массой тяжебных дел».

Особое восхищение и удивление путешественников вызывала чрезвычайная упорядоченность всей финляндской жизни. Если финн что-то делает, то он делает это настойчиво, размеренно и рассчитано: «Взявшись за какое-либо дело, финн упорно борется со всеми препятствиями, пока не достигнет намеченной цели». Ходит и работает он медленно, но зато никогда не бросит дело неоконченным: «Медлительность в движениях, тяжесть в подъеме, осторожная осмотрительность говорят о его неутомимой силе и неистощающемся терпении». Все авторы подчеркивали финскую страсть к порядку и аккуратности.

Это начинается с быта. «Дома их деревянные, часто и каменные, содержатся в невероятном порядке <...>. В кухне с неимоверной аккуратностью расставлены по полкам блюда, тарелки и прочие принадлежности, везде господствует чистота, порядок и признак неусыпного смотрения. Ни на стенах, ни на полу – ни пятнышка». При этом «никакой роскоши, ни следа швыряния денег, ни намека на жизнь напоказ, но все домовито, деловито, красиво и чисто».

То же и в общественном быту: «Поражает благоустроенность дорожек, хотя бы они соединяли даже небольшие хуторки». В городах порядок идеален: «Все улицы чрезвычайно опрятны. Тротуары и булыжные мостовые отлично выровнены. Чистота их поразительна». Финны с детства привыкают к порядку: «Горожане сознают, что этот порядок не ради чьей-то прихоти, а для их собственного благополучия. Они наблюдают сами за соблюдением правил и лично препровождают случайных нарушителей в полицейский участок».

Эта аккуратность, размеренность, упорядоченность пронизывают весь быт финнов: «Печать благоустройства и культурности нравов жителей, их стремление к улучшению своей жизни <…> вы встретите здесь повсюду». Даже склонность финского народа к пьянству остается незаметной на фоне всеобщей аккуратности, законопослушности и склонности к благопристойному поведению на людях. К тому же финн бережет всякую заработанную копейку и «если только он не пьяница, он считает позором отнять у семьи хоть грош на свои удовольствия.

Благодаря такому качеству, а также своему неослабному трудолюбию он живет весьма порядочно в условиях, при которых другой бы нищенствовал. Так же строго и добросовестно он относится и к общественному капиталу, и к казенным деньгам». На честность финнов указывали все, писавшие о них: «Даже враги финляндцев <…> не могут не признать их исключительной честности. Русского человека, впервые попавшего сюда, эта общая, массовая честность прямо поражает»; «не было примера, чтобы ваша вещь, потерянная во время путешествия, не нашлась»; «чем финны по справедливости стяжали славу и известность во всем свете – это своей безукоризненной честностью».

Многими авторами особо подчеркивался и финский патриотизм: «Самая характерная черта финского народа – его горячая любовь к родине». Отправившись на заработки в чужие страны, финн обязательно «лет через пять-шесть возвращается на родину. Американцы очень ценят выносливых и трудолюбивых финнов, а хороший работник получает у них большую плату <...>.

Но финны всегда мечтают возвратиться домой и обзавестись собственным земледельческим хозяйством». Они сами создали свою страну в суровой борьбе с природой, и «может быть, немного найдется народов, которые так гордятся своей родиной». Выводы, которые делали авторы этих многочисленных заметок и очерков о финнах, должны были заставить русского читателя задуматься о себе и о своем образе жизни: «Преуспеяние Финляндии во всех сферах деятельности зависит как от замечательной энергии и трудолюбия финнов, так и от тех общественных условий, среди которых они живут и воспитываются, а также и от широкого распространения грамотности среди финляндского народа».

«Те блага конституции, которые мы еще только пытаемся ввести по всей России, в Финляндии существуют уже сто лет. И благодаря им <…> крошка Финляндия в сравнении со всею остальною громадою России является областью чудес народного благоустройства». Идиллический образ соседа-финна был разрушен событиями 1917 – 1918 гг.

Приход в России к власти большевиков, появление на политической карте независимого Финляндского государства, нараставшее противостояние на границе, порой выливавшееся в кровопролитные и опустошительные походы на сопредельные территории, не могли не повлиять на восприятие соседями друг друга. Тем более что в советской пропаганде 1920– 930-х гг. буржуазная Финляндия однозначно была объявлена врагом, стремящимся уничтожить молодую социалистическую республику.

Ирина Такала