Новости
Дорога, граница
Рекламодателям
Конкурсы и акции
Календарь событий
Финляндия в Петербурге
Размещение / Бронирование
О нас
Туры
Недвижимость
О Финляндии
Вопрос-Ответ
Покупки, скидки
Читальный зал
Города
Партнеры
Архив журнала
Подписка на журнал

Архив журнала

Архив конкурсов

Альма Пиль: талант, опередивший время

Тема: Искусство / Литература  

Журнал No: 5 (42)


Не так давно на аукционе Кристи в Нью-Йорке за рекордную цену (9 600 000 американских долларов!) было продано Императорское пасхальное Зимнее яйцо. Это самое оригинальное из пятидесяти сохранившихся пасхальных яиц с сюрпризом работы Фаберже (Fabergé).

Покупателем стал анонимный претендент, по телефону предложивший наибольшую цену. А в мае 2003 года в Эдинбурге прошла выставка сокровищ Британской Королевской коллекции, где было представлено Императорское пасхальное яйцо, так называемое Мозаичное. Специалисты считают его самым красивым из всех, созданных в мастерских Фаберже. Оба упомянутых предмета связаны с именем молодой женщины, разработавшей дизайн этих пасхальных яиц и несправедливо забытой почти на целое столетие.

Альма Пиль (Alma Pihl) вновь стала знаменитой лишь после смерти, когда были найдены ее альбомы с эскизами украшений. По словам финского исследователя Уллы Тилландер-Гуденйелм, работы Пиль, художницы-самоучки, намного опережали ее время. Альма Терезия Пиль родилась в 1888 году в Москве. У переехавшего в Россию из Финляндии ювелира Кнута Оскара Пиля, директора московского филиала мастерских Фаберже, и Фанни Флорентины Хольмстрём было пятеро детей, двое из которых стали ювелирами – Альма и младший сын Оскар Вольдемар.

Семья рано потеряла отца: он умер в 1897 году в возрасте 37 лет, когда Альме было восемь. После смерти мужа Фанни с детьми переехала в Санкт-Петербург, в Шувалово, к своим родителям. Большое семейство Хольмстрёмов в полном составе собиралось на воскресные обеды. Кухня в этом доме считалась одной из лучших в Петербурге во многом благодаря «кухонному деспоту» Василисе – бывшей кухарке Петра Ильича Чайковского. В семейном деле Альма начала работать в 1909 году, когда дядя Альберт Хольмстрём, главный ювелир Фаберже, стал директором санкт-петербургского филиала фирмы. По ее воспоминаниям, она «не была особо талантлива на кухне, среди кастрюль и сковородок».

Альма делала точные полномасштабные эскизы каждого изделия, выполненного ювелирами мастерской Фаберже, с подробным описанием деталей и используемых камней и указанием в чертеже стоимости работ. В редкие минуты досуга она пробовала себя в проектировании. Однажды дядя Альберт заметил рисунки и взял их с собой в магазин, находившийся на первом этаже здания мастерских. Через некоторое время он вернулся со словами: «Они их заказали». Эскизы сочли превосходными. Так, в двадцать один год началась художественная карьера Альмы – ей предложили место помощника проектировщика.

Она не имела специального образования, но очень быстро освоилась и даже научилась рассчитывать затраты на работу и материалы. Через два года, в январе 1911-го, Альма стала художником санкт-петербургского отделения фирмы Фаберже. Некоторое время спустя Эммануэль Нобель, глава российской нефтяной империи и один из самых влиятельных клиентов Фаберже, сделал срочный заказ на сорок небольших брошей. Броши из недорогих материалов (возможно, предназначенные в качестве сувениров женам иностранных клиентов) должны были иметь абсолютно оригинальный, новый дизайн – так чтобы подарки не могли интерпретироваться как взятки. У Альмы появился шанс.

…Холодная петербургская зима одела в иней окна дома в Шувалово, и солнечный свет, льющийся через морозные стекла, оставлял узоры подобно зачарованному саду схваченных морозом цветов. Вид вдохновил художницу на создание серии необычных брошей. И – Нобель продлил заказ! Всю зиму Альма разрабатывала «морозно-цветочные» браслеты, кулоны, броши и брелоки в платиновом серебре, щедро усыпанные крошечными алмазами огранки «роза». Эскизы в альбомах Альмы (найдены около десяти лет назад родственником бывшего работника мастерской Фаберже), посвященные «Зимней серии» и принадлежащие теперь фирме «Wartski», дают представление о том, насколько велика была сила ее дарования.

В то время женщины в ювелирном деле считались большой редкостью, а основным критерием подбора работников были образование и опыт работы. Ни того, ни другого у Альмы не было, и тем удивительнее успех деликатных, выдержанных в едином стиле «модерн» и «ар деко» эскизов и работ «Зимней серии». Основной стилевой акцент был сознательно сделан в сторону рококо и неоклассицизма, а сюжет льда и снега никогда ранее не использовался. Последняя работа из «Зимней серии», выполненная Альмой Пиль по заказу Эммануэля Нобеля, – это так называемое Ледяное яйцо с украшенным бриллиантами сюрпризом (часами-кулоном) внутри.

В 1994 году оно было выставлено на продажу аукционным домом «Кристи» и продано в Женеве за 311 500 швейцарских франков. Обычай дарить друг другу на Пасху крашеные яйца в аристократических кругах России конца XIX века постепенно превратился в обмен ценными подарками и, особенно, новым видом ювелирных изделий и пасхальных сувениров – щедро украшенными яйцами. Наиболее дорогим подарком считались яйца, сделанные в мастерских Карла Фаберже. Имя Фаберже в наше время чаще всего ассоциируется именно с пасхальными яйцами. Первое пасхальное яйцо, выполненное Фаберже, было заказано императором Александром III в 1885 году в качестве подарка императрице Марии Феодоровне на годовщину их свадьбы.

Стоимость яйца составляла примерно 10 тысяч рублей. Процесс изготовления яиц был сложным и долгим и держался в большом секрете. На изготовление одного яйца уходил примерно год. Большинство изделий должно было иметь определенную тематику, отражающую наиболее значимые для императорского дома события прошедшего года. Карл Фаберже и его мастера всегда были свободны в выборе творческих решений и материала. Традиция дарить Императрице пасхальное яйцо Фаберже была продолжена Николаем II. С 1895 по 1916 год заказывалось по два пасхальных сувенира с сюрпризом в год – одно для вдовствующей императрицы Марии Феодоровны, а другое для императрицы Александры Федоровны. После Ледяного яйца, вероятно, по совету доктора Нобеля, Альме предложили в течение следующего года принять участие в создании императорского пасхального яйца, очередного подарка для вдовствующей Императрицы, также известного как Зимнее яйцо.

В Пасхальное утро 1913 года Николай II подарил своей матери Зимнее яйцо – редчайший образец зимнего мотива в истории ювелирного искусства и исключительное явление среди всех пятидесяти яиц, сделанных Фаберже для императорского семейства между 1885 и 1917 годами. В Северной Европе Пасха выпадает на время, когда тает снег и яркое солнце в ясном синем небе уже не редкость. Зимнее яйцо блестяще отражает своеобразие этого времени года. В марте природа искрится на солнце – игра света передается статикой ледяных глыб и движением воды в ручьях. И сибирский горный хрусталь оказался самым подходящим материалом для имитации льда. В завершение «ослепительного» эффекта яйцо покрыли более чем тремя тысячами простых и огранки «роза» алмазов.

В качестве сюрприза Альма выбрала маленькую платиновую корзинку, полную лесных анемонов, выполненных в белом кварце. Корзинка с цветами в золоте, гранатах и кристаллах символизировала переход от зимы к весне. В общей сложности в яйце, основе и корзинке было более чем 4 300 алмазов. Украшение получилось элегантным и роскошным. К сожалению, письменные свидетельства о том, как восприняла подарок вдовствующая императрица, отсутствуют, но в 1914 году Альма начала работу над пасхальным Мозаичным яйцом для императрицы Александры Федоровны (собрание Королевы Елизаветы II, Великобритания).


В 1912 году Альма вышла замуж за коммерсанта, работавшего в бумажной промышленности, Николая Клее. Несмотря на то что семье жениха принадлежали акции гостиницы «Европа» и ресторан в этом же отеле, а сам Николай был директором санкт-петербургской конторы компании «Кюми» («Kymi»), и поныне существующей в Финляндии, новобрачным, за неимением собственного жилья, какое-то время пришлось пожить у матери Клее. В размышлениях над заказом императорского двора Альма проводила долгие тихие вечера в обществе мужа и свекрови.

Однажды, читая книгу, она заметила луч света, коснувшийся вышивки в технике глади по канве или petit point, над которой работала свекровь. Тут же возникла идея исполнить вышивку (или мозаику) в драгоценном камне и металле. Процесс создания задуманного обещал быть долгим, трудоемким и требовал усилий ювелиров высочайшего уровня. Каждый из миниатюрных самоцветов следовало обработать и подогнать таким образом, чтобы он безошибочно подходил по размеру к квадратным отверстиям платиновой сетки-канвы, одетой поверх золотого корпуса яйца.

Сюжет мозаичных изображений был прост, но по-пасхальному радостен и свеж – цветы и листья в пяти овальных медальонах. Сверху, на крышке яйца, было решено поместить лунный камень, сквозь который легко читалась монограмма Александры Федоровны. Желанием Николая II было придать подарку личный характер, поэтому в качестве сюрприза Альма предложила эмалевый медальон, закреплявшийся внутри золотыми зажимами и увенчанный императорской короной.

Одну его сторону украшала миниатюра с профилями пяти детей императора – Ольги, Татьяны, Марии, Анастасии и Алексея, а на обратной стороне – их имена и дата поднесения подарка, обрамляющие корзинку с цветами. Значок на ножке медальона был сделан в память об отце Карла Фаберже, так как 1914 год был юбилейный –100 со дня его рождения. Успех Мозаичного яйца был бесспорным: императрица выразила мужу свое восхищение подарком. Блестящая карьера Альмы в мастерских Фаберже закончилась с приходом революции. После октябрьских событий в Петрограде оборвались все нити международной торговли.

Фирма Фаберже и компания, в которой работал Николай Клее, в срочном порядке закрыли свои санкт-петербургские представительства. Большинство работников сразу же переехали в Финляндию, но муж Альмы пожелал остаться в России, чтобы присмотреть за имуществом «Кюми». Впоследствии это решение не раз оборачивалось неприятностями – вплоть до серьезных угроз жизни Николая. Летом 1921 года при поддержке постоянного клиента Николая Клее Максима Горького семьям Клее и Хольмстрём удалось получить разрешение оставить Петроград и переселиться в Финляндию.

Альма с мужем переехали в город Куусанкоски, где находился главный офис «Кюми». Они не говорили ни по-фински, ни по-шведски. Однако знание немецкого языка позволило Николаю начать работу в отделе продаж компании. Николай и Альма привезли с собой лишь небольшой багаж, и руководство «Кюми» приняло решение поселить чету в уютном здании служебного клуба фирмы. Супруги прожили там два года, затем переехали в другой район Куусанкоски – Ольюмяки. Здесь, в доме на четыре семьи, похожем на виллу, они и жили до переезда в 1951 году в Хельсинки.

У Альмы появилась приятельница, соседка Лидия Катайя, не раз выручавшая ее по хозяйству, особенно на кухне, ведь она по-прежнему не умела готовить. Дочь Лидии, художница Ээва Астала, в то время школьница, вспоминала, что эта дружба была близкой и только крепла с годами. Ээве особенно запомнились чудесные нарядные платья и жакеты, а также разноцветные украшения, браслеты и массивные кольца, которые носила Альма.

Для окружающих ее простых людей это выглядело немного странно, ведь она никому не рассказывала о своем прошлом. Вероятно, существовал некий кодекс молчания. По крайней мере, из воспоминаний Уллы Тилландер-Годенйелм, ювелира и историка искусства, мы можем только догадываться об этом: «В ходе работы над своим исследованием «Искусство Карла Фаберже» в начале 1950-х гг. историк искусства Кеннет Сноуман встречался в Хельсинки с отцом Уллы, Гербертом Тилландером. Брат Альмы, Оскар, был главным проектировщиком Тилландера, он показал Сноуману альбом ее санкт-петербургских эскизов, но не упоминал более важные проекты.

Возможно, он умалчивал о них сознательно, поскольку старые мастера и проектировщики все еще соблюдали кодекс Фаберже. Они очень гордились своими достижениями, но считали самым неподходящим хвастаться или даже говорить о них». Эмигранты, приехавшие из России в Куусанкоски, образовали свою небольшую общину. Около пяти лет все они еще жили надеждой на перемены и скорое возвращение домой. До конца тридцатых годов многие из них вели переписку с оставшимися в советской России родственниками, потом большинство связей оборвалось. И Альма, и Николай очень скучали по Петербургу – после жизни в культурной столице им было непривычно новое окружение.

Кроме того, у них не было детей. В служебном клубе «Кюми» в 1930-е годы кипела бурная жизнь, и семья Клее – Пиль постепенно приобщилась к ней. В организации всех «клубных» вечеринок Альме отводилась особая роль. Она расписывала кулисы, придумывала декорации и костюмы для маскарадов, детских праздников и прочих торжеств. Художественное воображение и навыки Альмы нашли применение и дома, и на работе – у Клее – Пиль всегда была самая красивая елка в Куусанкоски.

В 1927 году Альма начала преподавать рисунок и чистописание в шведской школе компании «Кюми». Ее ученики вспоминают миниатюрную леди с пронзительными глазами и звонким смехом, всегда дружелюбную и говорящую по-шведски с мягким акцентом – как и все, кто приехал из России. Двадцать четыре года она преподавала изобразительное искусство, но никто из подопечных даже не догадывался о ее прошлом.

К счастью, одному человеку действительно удалось заставить Альму рассказать о себе – ее обожаемая племянница Лидия кропотливо делала записи всех историй своей тети. С возрастом Альма теряла зрение и, оставшись одна (муж скончался в 1960 году), уже не могла выполнять мелкую работу. Поэтому Лидия, с которой ее связывали доверительные отношения, заботилась о тете в последние годы жизни и оставалась с ней до конца. Альма Терезия Пиль умерла в Хельсинки летом 1976 года. Ей было 87 лет.

Татьяна Хейккиля


08.06.2004

ВКонтакт Facebook Одноклассники Twitter Яндекс Mail.Ru

© STOP in Finland 2000-2012
Любое копирование текстов с портала stopinfin.ru только с указанием прямой ссылки на источник.

ДРУГИЕ СТАТЬИ НА ТЕМУ:

Эссе Ханну Мякеля "Семеро сирот в школе жизни"

«Я бродила по мирам…»

Русское волнение Розы Ликсом

Книга, которую стоит прочесть

А все из-за одной обгоревшей спички

Воспоминания, которые возвращаются

Вот какая акустика!

Таблетка от одиночества

Работа длиною в жизнь

Финский Голливуд

Интервью журналу Eeva

Она пыталась рисовать щупальцами

XXII Неделя кино Финляндии в Санкт-Петербурге

За кулисами Suomen Kansallisooppera

Вот такое кино…

Mikä Suomi oikein on? Или, что такое Финляндия…

Глазами сказочника

На языке сказки

Приятного просмотра!

Финское кино - 2010. Место под солнцем.

Ханну Мякеля "О моей жизни"

На языке эльфов

Память, потонувшая в мифах

Человек, который видел Йолупукки

ХХ Неделя кино Финляндии

Девятая волна финского дизайна

Без излишеств

Сумасшедшая Финляндия

Финляндия в глазах прессы

Театр на чемодане

«2X2» финн-арта

Финский гамбит

Библиотеки в автобусе

Волшебная сила слова

Вся правда о Муми-тролях

Рацио и эмоцио финского ренессанса

7 современных финских пьес - 7 проблем финского общества

Что волнует финнов

Розы? – Книги!

Лучший друг финна

В Санкт-Петербурге открылась фотовыставка, посвященная Финляндии.

Простая и великая Туве

Жизнь как колдовство

Чужой среди своих

Под музыку великого магистра

Феномен Простоквашино

В Финляндии обнаружена мебель семьи Романовых

Православие по-фински

Элиас Лённрот – собиратель рун

Культурный вопрос

НА ЭТОМ МЕСТЕ МОЖЕТ БЫТЬ ВАША РЕКЛАМА







webcam Расстояния по Финляндии